15 июля 2026 года исполняется 85 лет со дня формирования 314-й стрелковой Кингисеппской ордена Кутузова дивизии в городе Петропавловске. 70% первоначального состава были жителями области. В послевоенные годы ветераны, уйдя на заслуженный отдых, занялись общественной работой, принимая самое активное участие в воспитании подрастающего поколения. Вот одно из воспоминаний о жизни и деятельности Алексея Максимовича Овчинникова, члена Союза журналистов Михаила Репкина.

— Полк, смирно! Равнение на середину!

Дрогнув, застыл недвижимо строй. По тому, как ладно, в единый такт выполнили команду бойцы, можно было без труда узнать бывалых солдат, прошедших добрую школу строевой выучки.

Перед строем легким, пружинистым шагом прошел майор, встал точно в центре, повернулся лицом к бойцам, громко поздоровался. И когда в березовой роще вблизи озера Пестрое замерло эхо раскатистого ответа, подал команду:

— Вольно!

Майор был среднего роста, крепкого сложения. Висящий на ремне пистолет, полевая сумка да бинокль говорили о том, что перед майором была задача, далекая от парадов.

— Через несколько дней мы с вами, товарищи, отправляемся на фронт. Наш батальон только что сформирован, и я должен познакомиться с вами. Вам надо знать, кто вас поведет в бой, кто вами будет командовать от имени Родины, от имени народа. Фамилия моя — Ивановский Иван Викентьевич. Ваш земляк…

Бойцы внимательно слушали командира и чувствовали, что речь эта нужна им всем. Многие из них знали этого человека, общались с ним. Но его простая речь еще раз напомнила о том, что перед ними человек такой, как они сами, — плоть от плоти народа, его сын и защитник. Такому можно верить.

Так думал стоящий в первой шеренге лейтенант Алексей Овчинников. Прослужив срочную службу в горнострелковом полку, которым командовал ставший в боях под Москвой глубокой осенью 1941 года человеком-легендой Иван Васильевич Панфилов, к началу формирования 314-й стрелковой дивизии в июле 1941 года он был уже опытным офицером-связистом. Как и все его товарищи, Овчинников ждал с нетерпением отправки на фронт, чтобы встать в строй защитников своего Отечества.

Пишу и думаю, как поведать о тех бессонных ночах, проведенных деревенским пареньком из станицы Пресновской, из семьи, в которой было двенадцать ртов, над книгами в хате, а затем в школе крестьянской молодежи. Несколько позже — в Ирбите, на рабфаке. Такова была тяга к знаниям у будущего партийного и профсоюзного работника. Получив на рабфаке аттестат с отличием, он замахнулся на продолжение учебы в Пермском университете. К сожалению, более двух лет здесь проучиться не удалось. Поди грызи гранит науки, если холодными осенними ночами вместе с сокурсниками приходилось шастать по соседним огородам, чтобы насытиться затем нагретым в воде, разрезанным на ломтики турнепсом. Но и о нем, уже будучи много лет спустя в кольце осажденного Ленинграда, он вспоминал как о лакомстве.

Срочная служба в Красной Армии в довоенное время закалила Алексея Овчинникова. Здесь он вырос от командира радиовзвода до начальника связи батальона, а затем и полка. Боевое крещение офицер получил на огневом рубеже на левом берегу реки Свирь, севернее Ленинграда. Затем завязались кровопролитные бои в районе Лодейного Поля, у электростанции «Свирь-3», в Подпорожье, где дивизия растянулась по фронту в сто двадцать пять километров вместо положенных пятнадцати, в крайнем случае — тридцати.

В одном из пунктов приказа Верховного Главнокомандующего было четко сказано: стоять насмерть, не дать захватчикам форсировать реку Свирь, взять город Лодейное Поле и выйти на соединение в городах Тихвин и Волхов и таким образом закрыть второе кольцо блокады Ленинграда.

Вот что пишет в своих воспоминаниях капитан Алексей Овчинников, который в те неимоверно тяжелые дни умудрялся вести дневниковые записи:

«Личный состав был монолитен, сплочен. Из тридцати тысяч две трети были из города Петропавловска и Северо-Казахстанской области. С первых же дней шли кровопролитные бои. Красноармейцы, сержанты и офицеры 314-й дивизии стояли насмерть, уничтожая живую силу и технику гитлеровцев и белофинских вояк. Изматывали противника, превосходящего в несколько раз по людским резервам, танкам, артиллерии. Личный состав дивизии свято выполнял приказ Родины и присягу, стоял стойко и мужественно, громил фашистских захватчиков. Так и не дал им закрыть второе кольцо блокады Ленинграда».

Счет времени на войне иной, чем в обычное время. В сложной фронтовой обстановке быстрее раскрываются заложенные в человеке силы и возможности, приходит настоящая зрелость. Совсем еще юный снайпер Алексей Поваренко из села Троицкое до того виртуозно овладел своей винтовкой с оптическим прицелом, что за короткое время уничтожил сто восемьдесят фашистов. Если вы бывали в Москве в Музее Вооруженных Сил, то непременно видели винтовку нашего знаменитого земляка.

Свирь, Онега, Ладога — живописнейшие уголки нашей Родины, край лесов и озер, самобытной древности. Но и сюда в 1941 году пришла война.

— Здесь, — рассказывал Алексей Максимович, — совершил свой подвиг рядовой 1078-го полка Николай Сапронов. Было ему тогда двадцать один год. И командовал он стрелковым отделением.

17 декабря под непрерывным огнем противника рота залегла. Особенно усердствовал вражеский пулемет. К нему бросился комсомолец Сапронов и ценой своей жизни заставил его замолчать. В нашем краеведческом музее хранится пробитый осколком комсомольский билет Константина Ивановича Игишева. Чудом остался жив солдат при форсировании водной преграды, но боевую задачу выполнил.

Это эпизоды того незабываемого времени, о которых часами мог рассказывать Алексей Максимович Овчинников. А о себе говорил он коротко: воевал как все, выполнял присягу, данную Родине.

И совершенно случайно удалось узнать такую поучительную историю. А поведал ее Габбас Сексембаевич Сексембаев, тогда младший лейтенант, бывший курсант горнокавалерийской дивизии, живший в ауле Орталык Северо-Казахстанской области.

— На фронте все важно: и винтовка, и пулемет, и даже саперная лопата. Без лопатки и связист не связист, тот самый рядовой с огромной катушкой, который выходит под огнем противника на порыв. А наш Алеша, капитан Овчинников, был в то время начальником связи батальона. Но вот однажды поднажала на нас немчура под рощей Круглой, появилась угроза окружения штаба полка. Искореженная связь, а без нее мы как без глаз и без ушей.

Комвзвода связи ранен, связистов под рукой нет на линии. А тут капитан Алеша Овчинников берет все, что полагается для того, чтобы наладить обходную связь, и под вспышками ракет и разрывами снарядов (дело было вечером) ползет по одному ему известному ходу сообщения, а где и бегом во весь рост. Сделал свое дело. Только успел вернуться — на проводе командир дивизии генерал Иван Михайлович Алиев.

Что было дальше, уже рассказывал после сам Овчинников. Он получил не только взбучку, но и грозное предупреждение, что за такую «самодеятельность» может быть лишен офицерских погон и отправлен в штрафбат. На что спокойно ответил, что и в штрафном батальоне люди воюют.

А через несколько дней капитан Овчинников, выполнявший в то время еще обязанности парторга полка, был вызван в штаб дивизии, где ему был вручен орден Красной Звезды за инициативу и смелость, проявленные при установлении связи в чрезвычайной обстановке.

…Девять часов тридцать минут 12 января 1943 года неистовый гром артиллерийской канонады возвестил о начале прорыва блокады Ленинграда. 314-я Кингисеппская ордена Кутузова стрелковая дивизия принимала самое активное участие в боях. Были они кровопролитными, с огромной насыщенностью военной техникой. Здесь погибло немало воинов-североказахстанцев. Память о своих защитниках глубоко чтят местные жители. Об этом свидетельствуют обелиски в Нарве, на Синей Горе, в Лодейном Поле, Подпорожье.

Годы проходят неумолимо. Нет в живых уже ветеранов 314-й стрелковой дивизии в Петропавловске, прошедших со своей дивизией от стен Ленинграда и уже в составе Первого Украинского фронта освободивших от ненавистного фашизма территорию Польши и самой Германии. Они по праву могли бы сейчас сказать словами фронтового поэта:

«В огне сражений вместе мы горели.
Мы не умели вполнакала тлеть.
И если это все мы одолели,
То старость тоже можем одолеть».

Но время летит без оглядки…

…Идет по Невскому стройный седой человек. Шагает твердо, по-военному. Временами он обращается к своим спутникам — молодым и старым:

— Только не отставайте: куда я, туда и вы. Ваше дело — идти за мной.

Это Алексей Максимович Овчинников со своими спутниками из Северного Казахстана. После окончания Великой Отечественной войны он был в городе Ленинграде свыше пятидесяти раз. Не случайно секретарь Лодейнопольского горкома партии Анатолий Михайлович Белокуров назвал Алексея Максимовича ленинградцем из станицы Пресновской.

В самом деле, посвятив себя созданию летописи 314-й стрелковой дивизии, стоявшей насмерть у стен Ленинграда, он привозил сюда десятки делегаций с предприятий, учебных заведений, совхозов и колхозов. Многие из тех, чьи отцы и деды сложили головы в боях за Ленинград, с чувством огромной благодарности относились к ветерану созданной восемьдесят лет назад в Петропавловске дивизии. Вместе с ним они побывали в священных местах упокоения своих родных, убедились, как чтут здесь память отцов и дедов.

Когда был жив Алексей Максимович, в семье жили всеми его заботами. Единомышленниками по патриотическому воспитанию молодого поколения были его сыновья Владимир и Юрий, а дочь Людмила, окончившая институт авиаприборостроения, осталась ленинградкой.

В доме по улице Пушкина, 57, в квартире № 12, где проживал Алексей Максимович, поступали десятки писем из разных уголков Советского Союза. Писали из Москвы и Ленинграда, Киева и Чернигова, Алма-Аты и Таджикистана.

«Личным секретарем» ветерана была его супруга Софья Степановна — старейший педагог города, которая помогала ему в работе с письмами, следила, чтобы никто не остался без теплого дружеского ответа.

К одной из годовщин прорыва блокады один из закадычных друзей Алексея Максимовича прислал песню, которая пользовалась большой популярностью среди бойцов в то боевое памятное время.

Застольная Волховского фронта

Редко, друзья, нам встречаться приходится,
Но уж когда довелось,
Вспомним, что было, вспомним, как водится,
Так на Руси повелось.

Вспомним о тех, кто неделями долгими
В мерзлых лежал блиндажах.
Бился на Ладоге, бился на Волхове,
Не отступил ни на шаг.

Будут в преданьях веками прославлены
Под пулеметной пургой
Наши штыки на высотах Синявина,
Наши полки подо Мгой.

В самые трудные, казалось бы, безысходные дни помогала песня солдату. Давно это было, но память жива, пока мы помним о ветеранах, выполнявших свой долг.

Так думал Алексей Максимович.

Он часто вспоминал год 45-летия Великой Победы. Был он для него насыщен важными событиями. Это и новые встречи на местах боев с ветеранами-ленинградцами, выпуск собранных им по крупицам воспоминаний «Памяти жить в веках». Здесь и выпуск по его сценарию очередной серии короткометражного документального фильма «Отцы и деды» — о немеркнущих традициях поколений.

И хотелось бы привести несколько строк из полученного к 45-летию Победы письма Овчинниковым из села Срибного Черниговской области:

«Дорогой мой побратим-фронтовик Алексей! Могу выразить только свое удивление и восхищение, как ты поспеваешь за жизнью: ты и в партии, и в профсоюзах, и в школьном музее, созданном твоими руками и твоим разумом. Вот бы нам всем такую хватку, такую верность героическому прошлому, такое умение откликаться на человеческие беды и радости в наше трудное перестроечное время. Так держать, Максимыч! Твой боевой друг Николай Игнатенко, как и ты, навсегда ленинградец».

Прочитав это письмо, можно подумать: на войне твердая воля офицера Овчинникова испытывалась не раз. И у него хватало духа, стойкости, жизненных сил, чтобы дойти до цели, до окончательной победы над врагом. Он все, что мог, делал для Родины.

Священны традиции патриотизма, самоотверженности, приобретшие в годину суровых испытаний поистине всенародный характер. Свято блюсти и приумножать эти традиции, быть всегда и во всем активным бойцом, постоянно нести в себе беспокойное и обязывающее чувство личной ответственности за все происходящее на родной земле — вот с этим славным девизом жил ветеран.

Поэтому он прожил яркую, красивую и мужественную жизнь.

Владимир ХОЛОД
Северо-Казахстанская область,
город Петропавловск.